?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

По личному указанию Никиты Хрущева в начале 60-х годов прошлого столетия был устроен показательный процесс над так называемыми валютчиками. Четверых самых крупных «фирмачей» приговорили тогда к высшей мере наказания – расстрелу. Другим несказанно повезло. Например, Юрий Захаров получил всего 12 лет лагерей.



В 1994 году программа «Совершенно секретно» показала фильм на канале НТВ, в главной роли снялся Ю.Захаров. Годом позже по Первому каналу прошел следующий фильм – «Жил-был фарцовщик», снятый студией REN-TV. Он гостил у меня в мае 2005 года, теперь его уже нет в живых. Хороший, светлый был человек...





– Юрий Владимирович, чем же вы так заинтересовали центральное телевидение, что они обратились к вам с предложением снять о вас передачи?
– Как мне объяснил сценарист Зерчанинов, организовавший все это, вначале они планировали создать фильм о незаконном расстреле валютчиков. В 1961 году был первый валютный процесс, когда советский суд, применив обратную силу закона, вынес решение о расстреле четырех известных мне скупщиков валюты в особо крупных размерах.

Весь этот материал решили обнародовать и показать по телевидению. Главным героем намеревались сделать крупного московского коммерсанта Я.Рокотова, который был одним из создателей черного рынка. Предложение об участии в съемке поступило в начале 90-х, в то время в России начал развиваться свободный рынок, и такой материал был по теме. Назвать фильм предполагали «Жизнь и смерть Яна Рокотова». Я дал согласие принять участие в создании фильма с одним условием: показать мое свидетельство о том, как Бог меня исцелил и сделал христианином.

Съемки начались 20 августа 1993 года. Но начался октябрьский путч, и все остановилось. Я продолжал усердно молиться о том, чтобы фильм все-таки вышел на экраны и свидетельство мое прозвучало. В начале весны следующего года мне снова позвонили и сказали, что съемки будут продолжены. Но тема Рокотова в то время уже отошла на задний план и главным героем решили сделать меня. Называться фильм должен был «Жил-был фарцовщик».



– То есть вас причислили к тем немногим людям в Москве, которые занимались незаконными валютными операциями и строили на этом свой бизнес?
– Да, по сути, мы стояли в те времена у истоков организации черного рынка в Москве.

– Когда это было?ф
– В конце 50-х годов.

– И много молодых людей занималось в то время таким видом бизнеса?
– До процесса над Рокотовым – Файбишенко нас было не более 50-ти, все мы были знакомы друг с другом. Но позже развелось такое количество, что пересчитать невозможно.



– Выходит, что закручивание гаек привело к обратному эффекту?
– Да, конечно. Соблазн быстро и легко заработать деньги привлекал очень многих.

– А что, действительно, деньги были большими?
– Судите сами: за один день только на обмене валюты можно было элементарно заработать себе на покупку хорошего автомобиля. Большие это деньги – как вы считаете? А если приналечь на бизнес, то можно было нажить огромный капитал. Вариантов заработать было много, но самый простой – это подходить к только что приехавшим иностранцам и скупать валюту по курсу один к двум. Это было очень выгодно и можно было прилично заработать. Государство в то время меняло по курсу один к одному.

– Юрий Владимирович, у вас была более чем благополучная, по советским меркам, семья: каждый второй (если не первый) мечтал бы оказаться на вашем месте, иметь таких родителей, жить в самом центре Москвы. Как же так случилось, что вы пошли именно этим путем?
– У моих родителей был мягкий характер, они меня очень любили. В то же время они были достаточно занятыми людьми. Во-вторых, меня привлекала именно улица и криминальные авторитеты. В те годы это было повальным увлечением молодежи (полстраны через тюрьмы прошло). Со временем многие отходили от этого. Например, мой знакомый, музыкант Сергей Козлов, который тоже окунулся в этот мир, впоследствии стал саксофонистом мирового масштаба.

А мне не удалось уйти вовремя, улица все больше засасывала меня. Воспитательная работа родителей ни к чему не приводила. Жизнь моя вошла в колею, где легко можно было заработать, что-то продав или обменяв валюту. Меня уже не интересовали музыка, любимая труба, мечта стать хорошим музыкантом. На первое место вышел нелегальный бизнес, возможность легко заработать. Заграничные пластинки, шмотки, девушки... Это стало болезнью, одержимостью, азартом.

– Вы упомянули вскользь о трубе. Значит, не только валютные операции вас тогда интересовали?
– Да, мой отец, сам известный музыкант, хотел, чтобы я тоже стал музыкантом. Он привел меня на репетицию Большого симфонического оркестра в Колонный зал Дома Союзов, познакомил с музыкантами и спросил меня, на каком инструменте я хотел бы играть. Я остановился на трубе, так как решил, что она мне ближе всего по духу. Отец тут же пригласил трубача из оркестра, который потом стал давать мне частные уроки, подготовил меня к поступлению в училище им. Гнесиных. Вскоре после этого я «запалился» на продаже икон иностранцам. В «Комсомольской правде» вышла статья корреспондента Шатуновского обо мне как о фарцовщике, продавце икон. Меня незамедлительно отчислили из училища.

– А в школе музыкой не увлекались?
– Только на уровне самодеятельности. У нас был небольшой джаз-оркестр. В параллельном классе со мной учился Андрей Миронов. В то время он еще, конечно, не был известным актером, но его родители уже выступали на сцене. Миронов пел у нас в джазе, мог имитировать любые голоса, у него был хороший слух. А внук Немировича-Данченко играл на фортепьяно. Было еще два-три человека, с которыми мы играли на концертах. Иногда меня приглашали играть на танцах, платили небольшие деньги. Но фарцовка все перебила, и музыка отошла на задний план.

– В конечном итоге, в возрасте 21 года вы оказались на скамье подсудимых...
– Да, арестовали меня в мой 21-й день рождения, 9 ноября 1961 года и приговорили к 12 годам лишения свободы.

– И куда же вас сослали?
– Отправили по этапу в Коми АССР, и я очень рад, что попал именно на этот этап. Были этапы намного тяжелее. А мы трудились в тайге на лесоповале, на работу не выгоняли, ползоны не работала. А мое преимущество заключалось в том, что я принимал участие в организации духового оркестра, и хозяин нас не трогал. Мы играли, употребляли наркотики.

– И это было возможно?
– Да, много и легкодоступно, особенно анаша. А на Колыме мы доставали морфин и опиумные растворы, которые вводили в вену. Я очень быстро пристрастился к этому, ловил новый кайф, до этого неизведанный, и уходил от реальности.



– Вышли через 12 лет, вполне зрелым мужчиной?
– Во-первых, я не отсидел срок полностью – благодаря моей маме. Она дружила с женой председателя Президиума Верховного Совета СССР Анастаса Микояна, который пережил все репрессии, расстрелы, сталинские чистки. Так вот, моя мама рассказала все обо мне жене Микояна. Видимо, ее рассказ был очень эмоциональным и произвел такое сильное впечатление на женщину, что она не могла уснуть всю ночь. На следующий день она попросила мужа помочь мне, но он ответил отказом и попросил мою маму больше не рассказывать его жене обо мне.

В начале 60-х Ашхен Лазаревна умерла. Микоян возвратился после урегулирования Карибского кризиса, и мама решила пойти на прием к нему самому – с просьбой о моем помиловании. Неожиданно Анастас Микоян пошел навстречу. Он сказал маме: «Я делаю это в память об Ашхен. Она очень вас любила». Я получил «помиловку», не досидев до конца срока семь лет. Но пять лет отсидеть все-таки пришлось. Я вернулся в Москву. Микоян помог мне даже прописаться.

– Пошла ли на пользу тюрьма?
– Нет, это заблуждение. Я еще никого не встречал, кого бы исправила тюрьма. Люди становятся только хуже, настроены после освобождения совершать новые преступления. Еще находясь в зоне, почти все мечтают о том, как, выйдя из тюрьмы, заживут припеваючи, совершая новые преступления. На блатном жаргоне такие грёзы называли – «гонять бриллиантовый дым»...

Я тоже задумывался о жизни после зоны, был уверен, что в следующий раз меня уже не возьмут, буду умнее. Но уже через шесть лет меня снова посадили.

– Вы себя в это время ощущали счастливым человеком? Ведь могли себе буквально все позволить?
– Да, преград в этом плане не было, нельзя было только выехать за рубеж. За один вечер в ресторане оставлял по сто рублей, когда за эти деньги можно было накормить и напоить целую группу людей.

Тем не менее, счастливым себя не чувствовал. На личном фронте не все удачно складывалось. Я не мог жениться, потому что с женщинами, окружавшими меня, было просто опасно вступать в семейные отношения. Девушка, которую я любил, изменяла мне. Я ее неоднократно заставал с другими мужчинами. Мне, конечно, хотелось иметь семью, но я боялся, что это может плачевно закончиться.

– Выходит, что роскошь совершенно не способствовала ощущению душевного комфорта и счастья?
– Совершенно верно! Комфорт не был для меня главным, даже стал надоедать. Надоело зарабатывать деньги. Иностранец-дипломат, с которым я работал постоянно, сам был заинтересован в этом бизнесе. Он построил себе на «левые» деньги шикарную виллу на Западе. Такая жизнь его вполне устраивала, это было его стихией. Для меня же этот мир был чуждым. Я стремился к искусству, посещал выставки, заказывал за границей музыкальные инструменты, пытался играть на саксофоне, но у меня ничего не получалось.

Выйдя на свободу после второго ареста, я еще больше стал употреблять наркотики, смешивая их с алкоголем. Да еще врачи «помогли», вкололи мне какое-то зелье, от которого я стал весьма агрессивным. Выходил, например, на Красную площадь и грозился взорвать мавзолей, выкрикивал грязные ругательства в адрес советской власти, Брежнева и всего правительства. От этого я получал своеобразный кайф.

Однажды ночью, возвращаясь из бара домой, я в очередной раз «выступил» на Красной площади. Меня культурно взяли и предложили сделать «укольчик» для успокоения. Вот после этого укола иссякли все мои жизненные силы, началась жуткая депрессия. Может, это и совпадение, но все началось именно после этого укола. Я знал, что сопротивляться психиатрам бесполезно, но таких последствий я никак не ожидал. В таком состоянии я провел почти два года...



– А что же врачи? Оставили вас после этого без внимания?
– Нет, я лечился в хорошем отделении, и мой врач всегда пыталась мне помочь. Она предлагала моей маме частных врачей, а та только деньги платила, но результата – никакого! В Евангелии от Марка есть история о женщине, которая 12 лет страдала кровотечением, потратила все деньги на врачей, но пришла в еще худшее состояние. То же самое происходило и со мной. Сколько денег ушло на моё лечение! Меня пытались лечить и антидепрессантами на фоне полного голодания, но это еще больше подорвало мое здоровье. Врачи поставили на мне крест, считая, что я уже никогда не вылечусь. Таких хронических больных отправляли в загородную больницу, откуда возврата не было. «На вечную койку», как тогда говорили.

Я превратился в «живой труп». Меня так и называли. Получил вторую степень инвалидности, более 20 раз меня пытались вылечить в различных клиниках стационарно. Всё бесполезно! Осенью 1978 года я мучился от депрессии, находясь в десятом отделении больницы им. Ганнушкина. И однажды услышал слова врача-психиатра Лейзеровича, от которых у меня всё похолодело внутри: «Захаров сам себя обслуживать уже не может, его пора отправлять в загородную больницу как хроника». Это звучало как приговор.

– Не могу себе представить вас в таком образе! Передо мной сидит вполне здоровый, мыслящий человек и рассказывает все это о себе. Не думаю, что программа НТВ стала бы снимать передачу о каком-то умалишенном... Что же случилось с вами, Юрий Владимирович? Как вам удалось выбраться из этого ада?
– Я прочитал в Библии о том, как Иисус исцелял людей, и начал искать Бога.

– Подождите-ка, легко сказать – стал читать Библию! А где же вы ее нашли в Советском Союзе, да еще в самый пик застоя?
– Мне ее продал сосед-алкоголик, ему не на что было опохмелиться. Принес и просит: купи, Юра. Запросил немало – 70 рублей. Я купил, сам не знаю почему, и в тяжелые моменты, когда особенно наваливалась депрессия, стал заглядывать в нее. Читал об исцелении безнадежных больных, и вдруг у меня тоже появилась надежда, что Иисус может мне помочь.

Было еще одно немаловажное обстоятельство. Моя мама давала частные уроки пения хористкам третьего хора баптистской церкви в Москве. Однажды, в отчаянии, она поведала им о своей боли – о сыне, алкоголике и наркомане. Ведь я такие дебоши дома устраивал! Мама не знала покоя ни днем, ни ночью... Ученицы-хористки приняли мамину нужду близко к сердцу и предложили ей молиться обо мне. С тех пор они постоянно за меня молились.

Еще раньше, года за три до этого, я начал посещать церкви, но баптистскую не признавал. Там не было икон, не было, по моему мнению, атмосферы Древней Руси. Но после слов врача Лейзеровича я сказал себе: «Пойду в церковь к баптистам, буду просить Иисуса Христа исцелить меня. Это моя последняя надежда». В декабре 1978 года, перед Новым годом, меня выписали из больницы. С тех пор прошло более четверти века. И за всё это время я больше ни разу не обращался за помощью к психиатрам.

Через пару недель я решился исполнить свои намерения. Тем более, что был повод: 7 января – Рождество Христово. Мама панически боялась отпускать меня без сопровождающего, зная, что всегда, когда я выходил из дома один, то возвращался пьяным, да еще с батареей бутылок в придачу. Она была права, выходя из дома в тот день, я уже планировал: «На обратном пути зайду в рюмочную...»
Всё в этой церкви было для меня чуждым. Я не увидел икон и лампад. Только текст на матовом стекле возле кафедры: «Бог есть любовь». Я не понимал подлинного смысла этого библейского изречения. Любовь для меня означала, в первую очередь, секс. Но тут на меня произвело впечатление пение хора, который исполнил в праздничный день гимн Вениамина Креймана, на слова оды Гавриила Державина «Бог».

После богослужения я поймал такси и попросил отвезти меня к Большому театру. Расплатившись на стоянке возле Малого театра, я направился к своему дому. Проходя мимо рюмочной, услышал вдруг оклик: «Борода, а ты чего в рюмочную не заходишь?» – «А чего я там потерял?» – ответил я. И тут меня осенило: ведь я НА САМОМ ДЕЛЕ прошел МИМО рюмочной! Мимо заветных ступенек, один вид которых вызывал во всем моем теле дрожь предвкушения выпивки! Куда всё это девалось? Где бешенная тяга к спиртному? Ее не было...

И ныне я подтверждаю, что Иисус Христос исцеляет сегодня так же, как и вчера, в том числе тех людей, которые еще ничего не знают о покаянии. Я тоже не знал. Я покаялся значительно позже.

– То есть, вы получили освобождение до своего покаяния?
– Да! А какое могло быть покаяние у человека, потерявшего рассудок? Я в первый раз пришел, мне дали сборник в руки и попросили петь гимн вместе с остальными. Я не мог даже выдавить двух нот, внутри все было мертво. А вот после исцеления, после того, как Слово Божье проникло в меня, когда я осознал, что Христос принял смерть за меня, грешника, тогда я и покаялся. В июле 1980 года я принял крещение на Востряковском озере.



– Что вас подтолкнуло к написанию книги?
– Фильм «Жил-был фарцовщик» я смотрел раз двадцать. Многое мне не нравилось, чего-то там не хватало. В итоге, я пришел к выводу, что работники всех этих компаний – люди мирские и им не удалось показать истинную роль Иисуса в моей жизни. Не получилось основного акцента на том, что, если бы не Иисус Христос, то не было бы ни фильма, ни меня, ни моего свидетельства. И я начал молиться, чтобы Господь дал мне силы написать книгу.

В самом начале я уже пытался писать, но у меня ничего не выходило. Поэтому считаю, что книга написана тоже сверхъестественным образом, потому что такую силу мог дать мне только Бог. У меня появилось столько вдохновения! Стоило мне только сконцентрироваться на каком-то вопросе, как я тут же вспоминал и записывал все до мелочей, не прилагая никаких усилий.

– Книга, как я понял, ориентирована, в первую очередь, на людей неверующих?
– Да, я хотел показать – и, в первую очередь, всем тем, кто меня знал, – что со мной сделал Бог. Я встречался с моими бывшими дружками на улице и надеялся, что, может быть, кто-то из них тоже покается. Помните, когда Христос освободил одержимого, то сказал ему: «Иди к своим и расскажи, что с тобой сотворил Господь». Тот пошел проповедовать о Христе, и это помогло людям, проживавшим в той местности, обратиться к Христу. У меня тоже было такое намерение, я даже молился по списку о моих знакомых. На съемках фильма режиссер Беляев сказал мне: «Чем больше ты расскажешь о своей греховной жизни, тем ярче будет выглядеть на этом фоне твоя новая христианская жизнь». Я помнил это наставление при написании книги. Я хотел показать неверующим, что я действительно был грешным человеком, а не придумал эту историю...

– Как у вас обстоят дела сегодня? Вы рукоположены на служение, окончили библейское учебное заведение?..
– Я с большим удовольствием учился в пасторской школе. Для меня это было особой честью. Я благодарен Богу, что он предоставил мне такую возможность. Семинария дает глубокие библейские знания. Еще несколько лет назад я не так активно читал Библию. Но наш пастор Николай Ильич Епишин организовал братские встречи, на которых мы общаемся друг с другом и с Господом в молитве. Я уже не могу обходиться без этих встреч, и очень благодарен пастору за то, что он так духовно тянет за собой церковь. Мы молимся об исцелении одержимых, больных и т.д. Мой духовный рост продолжается постоянно. Такое близкое общение с Богом благословенно, оно дает такую силу, которую не описать! Силу, без которой невозможно преодолевать те испытания, с которыми мы сталкиваемся в жизни. И я благодарен Богу за это...

Отрывок из книги Андреаса Патца «Искренне ваш...» (Titel-Verlag, Germany, 2011).

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
vadim_drapkin
17 авг, 2017 06:56 (UTC)
Интересная история!
( 2 комментария — Оставить комментарий )

Latest Month

Февраль 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
Free counters!

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner